• Дмитрий Дейч

Вина. Беспамятство

Когда мне было шесть лет, я потерял ключ от дома.


Это случилось первого сентября. В первый школьный день.


Папа сказал: «иди, ищи».


Я пошёл.


Часа два или три подряд я исследовал маршрут дом-школа, школа-дом, пытаясь восстановить события: вот тут я плёлся, тут бежал вприпрыжку, тут останавливался, тут погладил кошку (наклонился, ключ выпал), тут размахивал найденной веткой, поражая невидимых врагов (и ключ выпал), тут говорил с соседом, демонстрировал ему пенал, учебники и тетрадки (открыл портфель, ключ выпал), тут залез на дерево, чтобы дотянуться до плодов шелковицы, которые росли слишком высоко, чтобы сорвать их, стоя на земле (и ключ выпал)...


Я ничего не нашёл.


Вернуться с пустыми руками не мог, и продолжал, обречённо подвывая, ходить взад-вперёд: дом-школа, школа-дом.


Стемнело. Я уже не заглядывал под кусты и под камни, перестал смотреть под ноги: было ясно, что ключ потерян окончательно.


Нарезая десятый или сотый круг персонального ада, я повстречал дедушку. Он сделал вид, что встреча наша случайна, хотя было ясно: он тут потому, что сердобольная бабушка отправила искать запропавшего горемыку-первоклассника. Я знал это почти наверняка, но полной уверенности не было: я не заслуживал того, чтобы быть найденным. Ведь я ПОТЕРЯЛ КЛЮЧ!


- Хочешь, вместе поищем?


Ещё бы! Пока я искал чёртов ключ самостоятельно, было муторно и мерзко: я был ВИНОВАТ. Меня НАКАЗАЛИ. Искать ключ с дедушкой - совсем другое дело: всё равно, что в индейцев играть.


Мы нашли его почти сразу.


Ключ лежал на лавочке.


Я сидел на этой лавочке, когда показывал соседу пенал, учебники и тетрадки. Ключ был в маленьком кармашке портфеля, и когда я доставал пенал, он выпал.


Но почему-то до встречи с дедушкой, пока я десятки, сотни, тысячи раз проигрывал эту сцену в уме, я был абсолютно, железно уверен, что разговаривал с соседом стоя, а не сидя. И не на лавочке, а в аллее, под деревьями.


И только когда ключ нашёлся, я вспомнил как обстояли дела НА САМОМ ДЕЛЕ.


Откуда дедушка узнал как всё случилось? Почему я, непосредственный участник событий, пусть и шести лет от роду, не мог этого вспомнить, а дедушка, стоило мне рассказать, что по дороге из школы я повстречал Иван Матвеича, что Иван Матвеич спросил как прошёл первый школьный день, что я похвастался первой оценкой и первым остро заточенным карандашом, что я показал ему тетрадки... дедушка, которого там не было, который обо всём этом узнал с моих слов, сразу догадался где искать ключ?


Ответ проще пареной репы.


Дедушка не был ВИНОВАТ. Он просто искал ключ. Я был ВИНОВАТ, и не ключ я искал, а отбывал НАКАЗАНИЕ. В этом вся разница.


Детская психика очень подвижна. Убедить ребёнка в том, что он что-то сделал (или чего-то не сделал), зарядив это «что-то» чувством вины - легче лёгкого.


Особенно если так поступать принято. Если все так поступают. Если с тобой самим тоже так поступали. И с отцом твоим, и с отцом твоего отца...


Будь мужиком! Не смотри по сторонам! Не считай ворон! Будь таким как я! Будь мной!


- Папа просто хочет, чтобы ты был самым лучшим, - объяснила мне мама.


Я в это не поверил.


И теперь не верю.


Недавно мы говорили об этом с отцом, и он сказал, что больше всего на свете ему жаль вспоминать о том, как неоправданно строго он обращался с детьми. Я не виню его.


Он виноват не больше и не меньше первоклассника, потерявшего ключ в свой первый школьный день.


Тем не менее, я не хочу повторить траекторию его судьбы, и делаю всё возможное, чтобы со мной и моими детьми ничего подобного не произошло.


И всё же: что произошло НА САМОМ ДЕЛЕ?


Нет никакого «самого дела». И в этом всё «дело».


Это не значит, что ничего никогда не происходит.


Это значит, что наша память не способна в точности воспроизвести ни одно событие даже недавнего прошлого, не говоря о прошлом сколь-нибудь отдалённом.


Даже западная наука, до недавнего времени откровенно слепая в отношении сознания и его выкрутасов, сегодня хорошо знает, что памяти доверять не стоит. Опять же, чтобы не быть голословным, предлагаю всем заинтересованным лицам обратиться к современным исследованиям в области нейрофизиологии (например, см. «The Emerging Mind» Вилейанура Рамачандрана, одного из ведущих специалистов в этой области, президента Американской академии неврологии).


НА САМОМ ДЕЛЕ мы знаем только то, что ум легко способен подыграть внешним обстоятельствам: назвали тебя свиньёй, будешь хрюкать до посинения, пока продолжаешь верить в собственное свинство.


Я думаю, что НЕ ХОТЕЛ найти ключ, пока вина моя не была окончательно избыта. Пока был ВИНОВАТ, я искал его не там, где нужно. Моя память соорудила свою версию происшедшего таким образом, чтобы ключ найден не был. Если вам это покажется странным, поговорите с хорошим профессиональным психологом. Подобные вещи происходят сплошь и рядом (на «самом деле» - каждый день, с каждым из нас).


Дедушка ХОТЕЛ найти ключ, и умел абстрагироваться от эмоциональных факторов, окружавших эти поиски. Представив себе нашу с Иван Матвеичем встречу, он сразу сообразил, что престарелый Иван Матвеич первым делом должен был опуститься на лавку, а уж потом похвалить дебютанта за школьные успехи и насладиться видом моих учебников, тетрадок и пенала.


Дедушка сразу смекнул, что дело - в пенале: как только я сообщил, что ключ был в том же кармашке, что и пенал. Не нужно быть Ш.Холмсом, чтобы понять, что посеять ключ я мог, только расстегнув кармашек портфеля, а расстёгивал я его по пути из школы домой всего однажды - чтобы показать Иван Матвеичу новенький деревянный пенал с синими уточками на выдвижной крышечке (25 копеек в магазине канцтоваров).


Вот что было НА САМОМ ДЕЛЕ.


А может и нет.


Вспоминая об этом теперь, я скорее всего привираю, чтобы придать своему рассказу убедительности.


Я не делаю этого нарочно.


Вернее - я не знаю, делаю ли я это нарочно.


Нарочно или не нарочно? - сложный вопрос. Нам кажется, что мы точно знаем что сделали СПЕЦИАЛЬНО, нарочно, а что вышло само по себе, НЕЧАЯННО.


Но мы этого не знаем.


Я действительно потерял ключ первого сентября, шести лет от роду. Отец действительно заставил меня искать его. Дедушка действительно помог мне его найти. Ключ действительно был на лавке.


Об этом я могу говорить с большей или меньшей уверенностью - потому, что помимо меня это помнят другие. Пока дедушка был жив, мы с ним не раз поминали эту историю. С мамой говорили об этом недавно. Она помнила, что я искал ключ, но не помнила когда именно это произошло. Отец помнит эти события лучше меня самого.


Стало быть, есть вероятность, что дело было именно так.


Но это - всего лишь вероятность. Мы никогда не узнаем правды.


Даже если бы мы записали это на видео прямо по ходу действия, что-нибудь непременно осталось бы за кадром.


Наша версия развития событий - всего лишь версия, а не то, что произошло НА САМОМ ДЕЛЕ.


Это утверждение кажется банальным, даже недостойным обсуждения - пока мы не убеждаемся, что действуем прямо противоположно его смыслу. Как будто не знаем об этом...


Мы поступаем так намеренно или нечаянно?...





Просмотров: 16

054-425-50-37 / dmitry.deitch@gmail.com / © 2015. Сайт создан на Wix.com